Кирилл Мозгов (mka) wrote,
Кирилл Мозгов
mka

«Вас надо высечь, чтобы вы заплакали...» О выработке решений конференции «Единство церкви» в 1994 г.


Своими воспоминаниями об участии в комиссии по выработке решений конференции «Единство церкви», прошедшей 15-16 ноября 1994 г., делится Александр Михайлович Копировский

В свете интервью прот. Алексия Уминского актуальной становится публикация, которая давно ушла в архив электронной «Кифы» и (как мы в последнее время надеялись) ушла вместе с этим и в другую церковную эпоху. Речь идет о свидетельстве профессора А.М. Копировского о работе редакционной комиссии конференции «Единство церкви».

Немногим сегодня памятно это знаковое событие почти двадцатилетней давности, и почти никто не знает, что ближе к концу конференции глава ОВЦС Американской православной церкви прот. Леонид Кишковский гневно выступил со словами: «То, что я здесь вижу - это духовный большевизм! Это похоже на лысенковский разгром «лженауки генетики!», а профессор МДА Андрей Зубов обратился к членам президиума со словами: «Помните ли вы, что будете когда-нибудь стоять на Страшном суде и там вам придется держать ответ за то, что вы сегодня совершаете?» Никто не знает, что в своем докладе (который, скорее всего, не вошел в сборник материалов конференции) профессор А.И. Осипов сказал: «Если мы будем отрицать существование проблем, они не решатся, и наша церковная жизнь превратится в запаянный чайник, поставленный на огонь», как не помнит и того, под каким знаком проходила это полуудачная попытка разгрома двух крупнейших московских миссионерских приходов и шельмования их настоятелей - прот. Александра Борисова и свящ. Георгия Кочеткова. Между тем неявный «лозунг» этой конференции был громко озвучен одним из участников конференции, известным архимандритом: «Сегодня приказ по церкви № 1: всем оставаться на своих местах!»



Итак, вот рассказ свидетеля о том образце проведения дискуссии, к которому сегодня призывает нас о. Алексий на страницах «Правмира».
* * *

Название конференции «Единство Церкви» - казалось до жути двусмысленным. Вопреки словам о. Сергия Булгакова, А.В. Карташева и др. (см. сборник «Живое предание», Париж, 1937. Репринт - М.: МВПХШ, 1997) о том, что единство без разнообразия невозможно, устроители конференции предполагали создать образец тоталитарного однообразия и во что бы то ни стало принять решение, осуждающее практику и тексты о.Александра Борисова и о. Георгия Кочеткова. Все это было заранее подготовлено, и даже был заранее написан текст такого решения, о чем о. Владимир Воробьев по простоте душевной поведал всему залу. Когда он прочитал основу решения, я сказал: «Но ведь оно напечатано заранее!». А он ответил: «Ну да, а как же иначе?» Обсуждение, собственно, было формальностью, главным было осудить и протащить решение об этом как итог конференции.




Но «машина» не сработала. Оказалось невозможным принять это заведомо негативное для нас решение, потому что многие присутствовавшие в зале этим возмутились (в последние часы работы конференции части наших братьев и сестер удалось, наконец, пройти в зал и принять участие в разговоре вначале их просто не пускали!). В результате вместо того, чтобы утвердить готовое решение, пришлось создавать комиссию. В нее включили троих наших явных оппонентов, от МДА проф. А.И. Осипова, а от нашего прихода - меня, потому что наш народ этого сильно требовал.

Так вот, и было несколько встреч этой, так сказать, смешанной комиссии. Борьба шла за каждое слово. Вначале текст был абсолютно неприемлемым, и я видел свою задачу в том, чтобы сделать его паритетным, по принципу «с одной стороны было высказано одно, с другой - другое», и в результате постановление отражало бы имевшуюся расстановку мнений, потому что реально никакого согласия на конференции не было.

В таком духе я вел с ними полемику. Один раз мы собирались в церкви свт. Николая в Кузнецах, в приходском доме. Там со мной попеременно «работали» о. Владимир Воробьев и о. Димитрий Смирнов. Это было не обсуждение текста, а просто давление: надо принять вот это, не надо говорить вот так. Были просто обвинения - как бы продолжение конференции, только в мини-размере. Там еще присутствовал о. Николай Соколов, и мне при таком ходе разговора пришлось его спросить: «Вы тоже считаете, что мы еретики, и я неправославный человек?». Он твердо ответил, что считает меня православным. Но для остальных это значения не имело. Я помню совершенно жуткий эпизод, когда о. Владимир с искаженным лицом сказал мне, имея в виду все наше братство: «Вас надо высечь, чтобы вы заплакали и сказали: «Папа, я больше не буду!». Я говорю: «О.Владимир, папа - это Вы?» Он не отреагировал, как будто не услышал, и через минуту перешел на более торжественный стиль: «Мать-Церковь взывает: прекратите ваши безобразия!». Я говорю: «О.Владимир, Вы и мама?» И опять нет реакции, как будто человек не понимает что говорит и, словно магнитофон, заряжен на одно… Примерно в том же духе говорил и о.Димитрий.

Потом было несколько заседаний в Троице-Сергиевой лавре, там был проф. А.И.Осипов, который тоже был участником конференции и, кстати, прекрасно на ней выступал. Я понял, что надо во что бы то ни стало добиваться четкой формулировки. И в итоге удалось сделать так, чтобы текст принял более-менее нормальную форму: одни сказали одно и требовали того-то, другие с ними не согласились, обосновывали это так-то и требовали того-то. В конце концов, я им искренне сказал: «Ну, знаете, даже в таком виде это соглашение все равно что-то в себе имеет не то: какой-то соли нет, открытости, правды. Делается вид, что было нормальное обсуждение: одни говорили одно, другие - другое, ну, друг друга и не поняли. Но на самом-то деле было безобразие - была попытка удушения и откровенного шельмования. Давайте сначала, потому что все равно это не то!». О. Владимир тогда процедил сквозь зубы: «Ну, Вы боец!». Я говорю: «При чем тут боец, я действительно хочу хоть какого-то содержания». И с удивлением увидел, что он, после всего этого противостояния, стал вдруг идти на любые уступки во всем, что касается формулировок. Стоит мне сказать: «Нет, вот это не пойдет, а надо вот так» - он соглашается: «Ну ладно». И я думаю: все, мы победили! - «Ну, Вы подписываете?» - «В таком виде - подписываю».

И вот я подписываю, мы идем печатать готовые тексты, а у меня ощущение полного внутреннего мрака. Только что казалось - победа, а сейчас - наоборот. Не понимаю, в чем дело - текст совершенно нормальный, за него не стыдно, а чтото не то. Я в полном удручении еду из Лавры. Приезжаю домой в пол-второго ночи, мама не спит. Я ей рассказываю ситуацию: вот, говорили, добился, а не то что радости нет, но ощущение полного поражения… Она меня выслушала и говорит: «Ты с ума сошел! Им же нужна была твоя подпись, а не текст! Им все равно что подписывать. Немедленно звони и отказывайся от подписи!» Это было сказано настолько со властью, что я почувствовал всем существом: вот то, что нужно! И в два часа ночи позвонил о.Владимиру Воробьеву и сказал, что отказываюсь от подписи, что все было сделано совершенно неправильно, что все равно это обман - и тут же послал телеграмму во Владимир председателю комиссии епископу Владимирскому и Суздальскому Евсевию (он ни разу на ней не присутствовал), что прошу мою подпись снять. После этого они все равно напечатали текст постановления с моей подписью, хотя и с оговоркой, что подпись я снял. И уж совсем было смешно, когда в газете «Русский Вестник» кто-то из «патриотов» написал: «Мы анализировали подпись Копировского, она сделана твердой рукой. Нет, тут что-то не то!»

Д. Матвеев: Как Вы считаете, была ли эта конференция событием, повернувшим дальнейший ход церковных событий или просто неким их индикатором?

А.М. Копировский: Она, конечно, планировалась не как индикатор, а именно как поворотное событие, которое должно было прикрыть наше движение. Для этого требовалось создать видимость общецерковного осуждения. О.Владимир так и говорил: «Посмотрите, здесь четыре епископа, десятки священников, сотни мирян - это что, не церковное мнение?». Я говорю: «Нет, с какой стати? Церковное мнение должно быть серьезным, принятым после длительного обсуждения». А они за день до открытия конференции прибежали к нам в храм и сказали: «Дайте быстро сборник Афанасьевских чтений1 , 40 экземпляров» - буквально вечером, накануне - ну, что это такое? Лихорадочно выискивать нужные цитаты - это несерьезно, это не изучение, это именно попытка шельмования и духовного убийства. В этом смысле конференция им не удалась. Но и мы, к сожалению, не смогли повернуть события в обратную сторону, остановить этот вал. Жаль, конечно, что я так расслабился в конце, думая, что добился того, что считал для себя и для всех нас нужным, тогда как нужно было смотреть в глубину. Мы, особенно в последние дни обсуждения итогового текста, как-то «рассосались». Мне ведь многие наши братья и сестры помогали и молитвой, и даже личным присутствием на обсуждении этой бумаги: приходили один-два человека, сидели в коридоре, но я ощущал их присутствие и все шло хорошо. А в последний день я оказался один. Хорошо, что удалось все-таки снять подпись. О.Георгий потом сказал мне: «Хорошо, что сделал такой текст и хорошо, что снял подпись!».

Конечно, с ними официальных соглашений быть не могло, потому что с их стороны очевидным было лукавство. В этом смысле конференция была для нас очень важна - мы приобрели очень «концентрированный опыт» - ведь все маски были сняты. Так что результат конференции двойственный. Эта двойственность все десять лет и висит: с одной стороны, дан «зеленый свет» на травлю нашего движения, с другой - очевидно, что «удушить» нас оказалось невозможно.

1 Сборник материалов конференции, посвященной 100-летию прот. Николая Афанасьева и проведенной Московской высшей православно-христианской школой им свт. Филарета (ныне - Свято-Филаретовский институт) в начале октября 1993 г.




Так что призыв о. Алексия Уминского можно только приветствовать. "Мы не должны превращать наше разномыслие в скандалы. Те, кто пытается использовать эти вещи в примитивных скандалах — неправы. Нам всем есть о чем поговорить — есть масса неразрешенных вопросов. Есть масса вопросов о том, что такое евхаристическая община, что такое христианская община, что такое жизнь церкви под управлением архиерея, что такое церковное послушание, что такое наше понимание единства во Христе.
Если мы будем все низводить это до уровня «плохой архиерей» –«хороший священник» – то никогда эти проблемы разрешать не сможем. Мы не имеем права на такую подтасовку понятий. Нам надо выйти из состояния конфликта – слушать голос архиерея, слушать голос верующих людей, создавать площадку для серьезного обсуждения и диалога.
Подчеркну важную вещь – мы не должны забывать слов, которые сказал всем нам священномученик Игнатий Богоносец: «Где является епископ, там да будет народ, а где Иисус Христос, там кафолическая Церковь». И мнение епископа, тревога епископа – должна служить не поводом для конфликта, а поводом для проявления внимания и попыток наладить общение и контакт.
На 100% уверен, что в данной ситуации этот контакт возможен. Было бы желание
". 

Постараемся разделить эту уверенность, ведь процитированные слова Игнатия Богоносца возвращают нас прежде всего ко Христу. Однако учитывая опыт прошлых лет, хотелось бы все-таки именно обсуждения давно назревших вопросов.



Tags: СМИ, боль, братство, история, свящ. Георгий Кочетков, церковь
Subscribe
promo mka march 17, 2017 10:18 9
Buy for 20 tokens
Сто лет назад Россия лишилась царя. Сначала отрекся Николай II, а так как сына ему было жалко, и интересы семьи оставались для него превыше всего, то отрекся сразу и за наследника, переложив без предупреждения корону на брата. Младший брат последовал примеру старшего... Хаос нарастал, люди жили…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment