Кирилл Мозгов (mka) wrote,
Кирилл Мозгов
mka

Митрополит Антоний Сурожский: Почему я принадлежу к Русской Православной Церкви


Царственное священство (о мирянах)

Одно слово сначала о Церкви. Церковь мы понимаем как Богочеловеческое общество, которое одновременно полностью и Божественно, и человечно. Человечество в Церкви представлено двояко. С одной стороны, совершенный Человек, идеальный Человек, но реальный, исторически реальный Господь Иисус Христос, а с другой стороны мы, которые тоже люди, тоже, если можно так выразиться не русским словом — человеки, но во грехе.

И человечество мы должны воспринимать в Церкви именно так, что мы видим то, какими мы призваны быть, глядя на Христа. И чем глубже мы это воспринимаем, тем больше мы видим, как мы далеки от этого образа, но мы тоже видим, как нам к этому образу устремляться, потому что Христос нам сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь». И поэтому Он не только нам говорит: «Ищите, как умеете» — Он говорит: «Я — путь, если вы будете идти Моим путем, то вы станете подлинными людьми, детьми Божьими».

С другой стороны Божественное присутствие ощущается даром Святого Духа. В День Пятидесятницы Святой Дух сошел на апостолов и Собой заполнил всю Церковь. Никакой человеческий грех, никакая человеческая греховность не можешь удалить Святого Духа из Церкви, но, с другой стороны, каждый из нас призван быть сосудом, в котором находится эта Святыня, мы призваны быть Храмами Святого Духа — и в этом отношении мы являемся Храмами, но часто оскверненными.


Как апостол Павел говорит: «Мы святыню носим в глиняных сосудах», — указывая на то, что они должны быть золотые, а не глиняные, и без трещин, а мы все с трещинами и греховные. И мы можем терять осознание Святого Духа, как бы Он в нас не действовал, мы можем заглушать Его голос. Апостол Павел говорит, что иногда Дух Святой говорит в нас ясным говором, называя Бога Отцом нашим. Это значит, что в такой момент мы должны бы быть детьми Божьими так же, как Иисус Христос является Сыном Божьим.

То есть, через укорененность во Христе, приобщенность к Нему, соединение с Ним стать уже не приемными детьми, как святой Ириней Лионский очень смело говорит: «Во Христе и силой Святого Духа, стать Единородным Сыном Божиим», — коллективно как бы, всем вместе, что уже не приемный ребенок, а единородный сын, каждый из нас, или дочь.

И, в-третьих, во Христе и в Духе, мы все в Боге, поэтому Церковь в этом отношении — нечто непостижимо великое, потому что она уже Царствие Божие, пришедшее в силе. Как бы оно тут, но оно должно еще осуществиться, оно тут в своей полноте, но каждый из нас должен ее осуществить в себе или войти в ее полноту. И вот это мы должны помнить, что меньше этого Церковь не может быть, но, с другой стороны, как ясно из того, что я уже сказал, каждый из нас вносит в историческо-эмпирическую церковь свое несовершенство, свою греховность, свою неполноту, а кроме того, коллективно Церковь, как историческое явление, приняла на себя формы, которые ей не присущи. И это, мне кажется, сейчас проблема, которую Церковь должна глубоко рассмотреть и на которую она должна творчески отозваться.

Что было в Ранней Церкви и чего нет у нас

Если мы посмотрим на церковные структуры, то мы увидим, что структуры наши церковные являются как бы копией тех структур, которые были в Византийской империи. То есть, строгая иерархическая система с величием, с торжеством, с грандиозностью. Это одно. Второе — это то, что в ранней Церкви, в самой ранний период, когда апостолы еще проповедовали, их первые ученики — люди, которые становились христианами, -  лично пережили встречу со Христом или непосредственно, как апостол Павел, как другие ученики Христовы, или они встретили таких людей, которые были живыми иконами Христа. Людей, которые могли говорить о Христе и о Спасении.

Как говорит апостол Иоанн: «Мы говорим о том, что мы видели, слышали, осязали собственными руками». И тот, который так говорит, конечно, говорит совершенно иначе, нежели тот, который понаслышке повторяет то, что 20 поколений тому назад было кем-то сказано. Поэтому Ранняя Церковь была немногочисленна, она была укоренена в опыте о Христе, она за этот опыт платила мученичеством, смертью, пытками, изгнанничеством. Это в течение первых трех-четырех веков, не только первое поколение так пострадало.

Когда император Константин признал ее не как враждебное явление, а как явление приемлемое сначала, а потом и желанное, эта Церковь переменилась глубочайшим образом. Те люди, которые никогда бы в Церковь не пришли тогда, когда это стоило бы им крови, влились в нее, потому что это была Церковь, которой покровительствовал император.

Она разжижилась, в нее вошли элементы, которые никаким образом не хотели бы мученичества, а хотели бы славы, хотели человеческой славы, человеческой обеспеченности, быть как бы по правую сторону императора. И еще вдобавок структуры церковные начали делаться похожими, по воле императора и по согласию Церкви, на структуры империи. То есть, патриарх был параллельным, стоял как бы параллельно с императором, архиепископы и епископы тоже имели свое иерархическое положение, и так далее.

И еще одно. В этом поколении, где христианская вера не зависела исключительно от огненного опыта Святого Духа и Христа, а где люди делались верующими понаслышке в какой-то мере и в значительной мере, расслоение появилось между людьми образованными, знающими, что такое христианская вера как вероучение, а не только как опыт, и людьми, которые не имели доступ ни к какой письменности и могли только по наслышке узнавать о христианской вере.

И в результате епископат и духовенство приобрели положение учительное, но учительное не потому, что из них как бы изливался свет святости, а потому что они знали, что передать следующему поколению или своим современникам. И получилось постепенно расслоение между духовенством и мирянами. В Ранней Церкви этого разделения не было — в том смысле, что это было одно живое тело и разные члены, апостол Павел об этом подробно говорит, имели разные функции, но функции — это одно, а сан и возвышенность — это совершенно другое.

А если говорить о сане и о высоте своего сана, то нам надо помнить, что Христос сказал, что «никто больше любви не имеет, кроме того, кто жизнь свою отдаст за своего ближнего». И когда Он говорил о Себе Своим ученикам, Он говорил: «Кто из вас хочет быть первым, то есть, быть самым истинным Моим учеником, должен стать всем слугой». И на Тайной Вечере Он говорит: «Вы Меня называете учителем, а Я среди вас как служащий».

Это у нас пропало, пропало в значительной мере, если не совершенно, потому что мы влились в структуры светские и в результате этого, как мне кажется, получилось расслоение между мирянами, которые не чувствуют ответственности за Церковь и которым как будто даже говорят, что «нет, ты только делай то, что тебе будет сказано и все будет хорошо» и духовенством, которое в результате возомнило, да, я скажу возомнило, что оно имеет право руководить как бы стадом Христовым! А миряне — это не стадо, это живое тело Христа!

И духовенство — это не вожди и не начальники, а слуги, и к этому нам надо как-то вернуться, сознанием сначала вернуться! Я не говорю, что нет таких священников или епископов, я говорю, что в целом подход к вопросу о Церкви таков, и миряне, которые апостолом Павлом определяются как «царственное священство, святой народ, храм Святого Духа», оказываются просто подвластным стадом, которому говорится «поступай так-то, делай то-то, учись этому, верь в то или в другое».

А что такое царственное священство? У нас был съезд в епархии в этом году на эту тему «о мирянах» и о царственном священстве, в частности. Прислушаемся к тому, что говорит святой Максим Исповедник: человек создан для того, чтобы всю тварь привести к Богу, он создан как причастник двух миров — вещественного и духовного, он в себе совмещает эти два полюса, его призвание — все вещественное сделать духовным.

И в этом смысле всякий человек  в Церкви является священником, то есть, тем, кто освящает тварь, кто делает ее святой, богопосвященной и пронизанной божественной благодатью. Это призвание каждого христианина! Не священника одного, у священника есть своя задача, о которой я сейчас скажу. Мирянин — это не только человек, который живет в миру, это человек, который Христом послан в мир для того, чтобы все, к чему он прикоснется, сделать святыней, он священник в этом отношении.

Теперь, почему царственное священство? Мне кажется, что ответ мы можем найти у святого Василия Великого, который говорит: «Всякий может управлять и властвовать, только Царь может умереть за свой народ». И вот это роль христианина — всякого: и мирянина, и священника. Если мы называем народ Божий таким словом, он включает всех: и новорожденного младенца, и патриарха — это народ Божий и в этом отношении мы все являемся царственным священством, тем, что мы должны быть готовы свою жизнь положить за каждого человека, который находится в или, особенно, вне Церкви.

«Я Вас посылаю как овец среди волков», — овец не в том смысле, что вы должны быть тем стадом, которому нечего говорить или нечего давать — это общество людей, которые должны идти в мир, идти туда, где не слышали о Христе, где не верят в Бога, где разврат и неправда, где нет веры и надежды, где нет радости и любви, и все это приносить туда в себе, и давать ценой своей жизни, умереть. Дело не в том, чтобы умереть, умирать можно каждый Божий день, отдавая свою жизнь другим людям. Умереть на плахе — это одно мгновение, умирать изо дня в день — это другое дело.

Я Вам могу пример дать. Я встретил в России одного монаха, одного священника, который в концентрационном лагере прожил 26 лет и который сидел передо мной на койке с сияющими глазами и говорил: «Вы понимаете, владыка, как Бог был добр ко мне, он меня, неопытного священника, избрал, на 5 лет в одиночку посадил, в тюрьму, а потом на 26 лет в концентрационный лагерь для того, чтобы я был священником там, где больше всего нужен был священник!». Все, что вынес он из всего этого ужаса — это благодарность за то, что он принес свет там, где была тьма. Надежду туда, где не было любви. Любовь туда, где любовь колебалась от ужаса, страха и страдания.

Вот это является царственным священством, да! Как царь он отдал свою жизнь, и предел этого царственного священства, если можно так выразиться, и я надеюсь, что меня не поймут вкривь и вкось, предел этого — Господь Иисус Христос, первый мирянин, Он, технически говоря, не священнического рода, Он первый мирянин, первый член царственного священства, но одновременно и Первосвященник всея твари. К этому мы и должны стремиться и возвращаться!

И когда молодого священника воспитывают так, что, дескать, ты получил образование в богословской школе, будто то семинария, будь то академия — это умственное образование, которое тебя святым не могло сделать, ты не воображай, что ты можешь людей вести от земли на Небо. Знаете, когда люди берут проводника в горы, они выбирают человека, который бывал в горах, который знает дорогу, а молодой священник тебе говорит: «Я получил полное богословское образование, я тебя могу взять за руку и привести в Царство Божие», — это неправда, потому что он там никогда не бывал.

И когда священник молодой говорит: «Как мне было сказано в Троицкой Лавре, молодым студентом, на дискуссии — разве священник не икона Христа?». Я ему ответил, может быть очень грубо, но я подумал, что ему нужна встряска, я сказал: «А ты когда-нибудь задумывался над тем, что такое икона?», — «Да», — говорит, — «Задумывался!». Я ему говорю: «Икона делается иконой в тот момент, когда она освящена. До того, как она освящена — это дерево и краска. Пока ты не станешь сосудом Святого Духа, ты дубина, на которую намазана краска!». Он, конечно, меня за это не поблагодарил, но это правда! Это, может быть, неприятная правда, но я про себя знаю, я тоже священник, я тоже знаю, где мои границы, и что никто не имеет права просто так, если он понаслышке что-то знает, вещать и думать, что кто-то другой ниже его.

Если мы посмотрим на историю Церкви — кто были святые? Не только епископы и не только члены духовенства, массы святых были просто мирянами, которые достигли такой духовной высоты и святости, что из них лился Свет фаворский, которые были убедительны тем, что они из себя представляют. Есть из житий святых Египетской пустыни рассказ о том, как пришло трое к одному старцу в пустыне, и двое ставили ему вопросы, на которые он отвечал, а третий сидел и молчал, и когда беседа кончилась, старец ему говорит: «А ты ничего не спросишь ли?», — тот ему говорит: «Нет, с меня было достаточно на тебя смотреть».

Вот, если бы наши священники, включая меня и кого угодно, могли быть такими, что встретил его, посмотрел и подумал: «В этом человеке есть что-то, чего у меня нет».



Западный писатель Льюис в одной передаче, которую он делал во время войны в 1941-м году, говорит: «Разница между верующими и неверующим та же самая, как между статуей и живым человеком. Статуя может быть в тысячу раз прекрасней данного человека, но она окаменелость, она не движется, она молчит. Человек может быть и уродливым, и ничем не выдающимся, но он полон жизни», — вот какими мы должны стать!

Tags: вера, сказано, христианство
Subscribe

promo mka march 17, 2017 10:18 9
Buy for 20 tokens
Сто лет назад Россия лишилась царя. Сначала отрекся Николай II, а так как сына ему было жалко, и интересы семьи оставались для него превыше всего, то отрекся сразу и за наследника, переложив без предупреждения корону на брата. Младший брат последовал примеру старшего... Хаос нарастал, люди жили…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment