Кирилл Мозгов (mka) wrote,
Кирилл Мозгов
mka

Риск доверия

Свято-Филаретовский православно-христианский институт
Свящ. Георгий Кочетков. Мемориальное кладбище Левашово. 13 мая 2008 г.
Священник Георгий Кочетков: «Риск доверия»

О роковом влиянии на историю России толстовства, почему у нас больше нет атеистов и об исцеляющей силе христианства, — в интервью немецкому журналу «Fuge. Journal für Religion und Moderne»


В чем целящая сила христианства

Е. Полякова: Мне хотелось бы попросить Вас немного сказать о России сегодня, о том, как Вы видите сегодняшнюю ситуацию. Такое впечатление, что общество не просто разобщено – это общее место, – но у людей действительно как будто нет общего прошлого. То, что мне бросилось в глаза лично последнее время в частных разговорах, – что мы как будто жили в разных странах, что у нас разное и советское прошлое, и девяностые годы, и люди ни о чем не могут друг с другом договориться. И более того, не могут спокойно об этом говорить, они сразу переходят чуть ли не на крик, на какое-то очень агрессивное отношение. С чем Вы это связываете? Как Вы видите, в чем здесь целящая сила христианства, что-то здесь можно сделать и нужно ли здесь что-то делать?

Священник Георгий Кочетков: Знаете, когда Вы начали задавать этот вопрос, у меня первая ассоциация возникла со строчкой из Мандельштама: «Мы живем, под собою не чуя страны». Когда это было сказано? В тридцатые годы, представляете? Но если тогда уже можно было это сказать, что же говорить сейчас? Естественно, это осталось. Куда это могло уйти?


Е. Полякова: Я всегда это понимала просто как страх.

Священник Георгий Кочетков: Да, но не только. Это когда страна провалилась под ногами, когда не на что опереться. Вы ведь спросили об этом нашем прошлом, но в каком-то смысле тогда не было ни прошлого, ни настоящего, ни будущего – ничего не было. Это был мрак, и мрак отнюдь не божественный. Поэтому не надо удивляться тому, что люди еще не освободились от этих страхов, от недоверия – тотального недоверия, не только к другим, но и к себе, и к Богу, и вообще ко всем и вся. Не надо этому удивляться, потому что по-другому быть не могло, потому что, конечно, советская история – это история русской катастрофы. Здесь можно провести параллель с известным понятием холокоста, и в принципе это то же самое, только в масштабах огромной страны. Это действительно антропологическая катастрофа. У нас сейчас множество людей, просто ментально поврежденных, потому что жить в той стране было нельзя, настолько она была агрессивна внутри себя, хотя и вовне, естественно, тоже. Но люди обычно знают о внешнем, а внутреннего недооценивают, не понимая, что случилось с самой страной, с ее народом и что мы до сих пор пожинаем плоды этого. Поэтому людям до сих пор так трудно здесь жить. Да, слава Богу, сейчас появляется всё больше и больше людей, которые все-таки решаются жить здесь и рассчитывают на то, что и их потомки тоже будут жить на этой земле. Но они хотят достойного существования, они не хотят продолжения того, что было, или даже того, что есть сейчас, и они начинают за что-то бороться. Отсюда и те движения, которые мы начинаем наблюдать в нашей стране в последнее время.

Е. Полякова: А нетерпимость, откуда берется такая нетерпимость друг к другу?

Священник Георгий Кочетков: От того же самого недоверия. Это же культивировалось почти целый век – эта нетерпимость, эта злоба, это беснование, – то, что у Бердяева в «Духах русской революции» было описано уже в 1918 году. Это ведь действительно было беснование, это не просто сумасшествие, не просто временное помутнение рассудка, не просто следствие одного, другого, третьего… первой мировой войны или еще каких-то особых обстоятельств или качеств тех, кто захватил власть в России в 1917 году. Нет, это было настоящее беснование, и оно просто так не проходит. Кто-кто, но христиане знают очень хорошо, что для борьбы с этими вещами нужна определенная сила, что нужно бесогонство, экзорцизмы, но экзорцизмы в первую очередь не как ритуал, а как некое внутреннее просветление, очищение, просвещение в изначальном, глубинном смысле этого слова, который происходит от корня «свет». «Свет», который мы пишем с большой буквы.

Отсюда и агрессивность, и закрытость – это те же самые пережитки, только уже трансформировавшиеся в разные формы страхов, причем на всех уровнях. Отсюда и желание простого потребительства – в том числе и духовного, по отношению к церкви, а не только экономического. Ведь это потребительство существует у нас по отношению к внешним, но оно точно так же существует и внутри страны, и это всё те же болезни, они оттуда же и идут. Это очень важно для понимания ситуации в нашей стране, где только-только вновь зарождается что-то живое, ищущее какие-то связи. Все эти живые клеточки, которые только начинают появляться по всей стране, которые только начинают как-то узнавать друг друга, как-то учиться быть вместе, и не просто на уровне толерантности – это очень внешнее, хотя это тоже нужно, без этого общества не построишь, но все-таки это только внешнее, – а именно на уровне какого-то внутреннего общения, а это задача куда более сложная. Вот эту-то задачу и мы тоже стараемся как-то решать – и через институт, и через братство, и через все свои связи с нашими друзьями внутри страны и вне ее.

«В общении мы приобщаемся, причащаемся Богу и друг другу во Христе по дару Духа Святого»

Е. Полякова: По поводу общения я тоже хотела спросить. Вы всегда подчеркиваете ценность общения и в то же время говорите, что общение – это дар. Дар как нечто, что мы получаем, но в то же время и даем друг другу. Правильно я понимаю?

Священник Георгий Кочетков: Конечно.

Е. Полякова: Но как-то мне хотелось понять этот дар…

Священник Георгий Кочетков: Общение как дар и как ответственность человека?

Е. Полякова: Слово звучит как бы понятно и в то же время непонятно: в чем смысл этого общения, какова его цель даже в общем смысле, даже если речь идет об общении с Богом? То есть к чему всё это, к чему это должно вести?

Священник Георгий Кочетков: Тут я могу говорить только изнутри своего опыта, из многолетнего уже опыта жизни в братстве и в церкви. Общение, на мой взгляд – это прежде всего плод, плод того дара любви и свободы, который мы обретаем во Христе и Духе Святом. Это действительно так. Если в наше время и стоит быть христианином, то только для того чтобы обрести этот дар – дар любви и свободы, – из которого самым естественным образом вытекает и эта общительность, и эта приобщенность и к Богу, и друг ко другу, и ко всем людям – внутренним, близким, единоверным, но и не только, – как и ко всему миру и даже по отношению к природе. Можно, как известно, чувствовать большое родство с Божьим миром, с миром тварным, а уж тем более с людьми…

Да, конечно, общение – это не просто ценность. Общение – это возможность ощущать другого человека, так же как и Бога, не просто близким, а буквально вовлеченным внутрь твоей жизни. Как и возможность ощущать себя вовлеченным внутрь, скажем, жизни божественной или жизни другого человека. И это действительно плод любви. Любовь здесь – это приобщение, «причащение» в древнем смысле слова, когда и та, и другая сторона становятся частью друг друга, обретают глубинное, неповерхностное единство.

Поэтому я провожу существенное различие между общением и контактами. Сейчас слово «контакт» стало очень модным. Многим очень важно быть «в контакте» – в профессиональном, общественном, культурном, психологическом контакте с другими людьми. И с природой люди точно так же стремятся быть в контакте, особенно те, кто увлекается всякими восточными оккультными учениями, для них это принципиально. Но контакт – это только внешнее соприкосновение. Молодежь очень любит «тусоваться», но что такое тусовка? Чем она отличается от общения? Почему тусоваться, с моей точки зрения, не очень хорошо, а быть в общении всегда хорошо? Потому что тусовка – это контакт, и только контакт. И людям это нравится, они с удовольствием вступают в контакт. Ведь иногда и надо вступать, скажем, в деловые контакты – там, где не обязательно быть в общении, где достаточно быть именно в контакте. Но есть такие сферы в жизни – и чем глубже эти сферы лежат по отношению к человеческой природе, к человеческому бытию, тем в большей степени это важно, – где контакты принципиально недостаточны, где нужно входить внутрь, где надо понять человека на глубине и в полноте, в совершенстве. А это уже общение, это не контакт. И поэтому в церкви – в христианстве, в православии, так же, впрочем, как и в католической церкви и в какой-то степени в некоторых протестантских церквах (по крайней мере, многие их деноминации к этому стремятся более или менее сознательно) – именно поэтому мы все называем друг друга братьями и сестрами во Христе, не замазывая существующих трудностей и противоречий, но и не акцентируя их. Для нас это очень важно, потому что для нас очень важна именно эта возможность общения. Допустим, когда я читаю какого-нибудь Ханса Урса фон Бальтазара – и для меня это принципиально важно, – я сразу чувствую, что я вхожу с ним в общение. Или пастора Дитриха Бонхеффера… И мы по этому узнаем, кто имеет Духа Христова – по тому, способен человек на общение или не способен.

В христианстве, как мне кажется, есть две взаимодополняющие характеристики: с одной стороны, общение, а с другой стороны, служение. В общении мы приобщаемся, причащаемся Богу и друг другу во Христе по дару Духа Святого, но мы должны приносить и плоды этого общения, и это то, что мы называем служением. Служение – это не просто дело и не просто послушание; служение – это то, что совершается от избытка сердца. Помните, как об этом говорится в Новом Завете: «От избытка сердца говорят уста» (Мф 12:34)? Это как раз и относится к служению. Но это же относится и к общению, поэтому это две стороны одной медали. И именно поэтому для нас – и в институте, и в братстве – это центральные категории нашей жизни, на которых мы делаем основной акцент.

И поэтому для нас не так важны ритуальные вещи. Мы, конечно, прекрасно понимаем значение внешнего воплощения традиции, в том числе и ритуальной, литургической, аскетической, какой угодно, но всё равно мы спасаемся не формами. «Буква убивает, а дух животворит» (2 Кор 3:6). И именно эта иерархия ценностей как раз и порушена в современных людях, именно здесь люди и путаются. Когда с ними начинаешь об этом говорить, они тебя прекрасно понимают, поддерживают, я легко нахожу общий язык со всеми живыми людьми практически во всех случаях. Но иногда случается, что какой-нибудь формально неправославный человек, оказывается ближе, чем формально православный, понимаете? Хотя кому-то может показаться, что это нонсенс, что это вообще какое-то искажение веры, но нет, наоборот: так Себя вел Христос, так апостолы шли к людям, так они проповедовали иудеям и эллинам, стремясь к единству всех.

Полный текст интервью


Tags: братство, вера, репрессии, свящ. Георгий Кочетков, сказано, христианство
Subscribe
promo mka march 17, 2017 10:18 9
Buy for 20 tokens
Сто лет назад Россия лишилась царя. Сначала отрекся Николай II, а так как сына ему было жалко, и интересы семьи оставались для него превыше всего, то отрекся сразу и за наследника, переложив без предупреждения корону на брата. Младший брат последовал примеру старшего... Хаос нарастал, люди жили…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments