Кирилл Мозгов (mka) wrote,
Кирилл Мозгов
mka

«Я не боюсь исповеди по интернету»



Священник Георгий Кочетков о том, что приводит в церковь новую интеллигенцию

Священник Георгий Кочетков о том, что приводит в церковь новую интеллигенцию

Ректор Свято-Филаретовского православно-христианского института отец Георгий Кочетков рассказал в интервью «МН», почему в поисках духовной самореализации интеллигенция идет в церковь, читал ли патриарх послание Бориса Березовского и как Русская церковь оценила парламентские выборы 4 декабря.



 Про вас говорят, что вы привели в церковь многих людей. Что приводит современного человека в церковь?


— Люди приходят, потому что они не видят в своем внешнем и внутреннем мире достаточных оснований для оценки своей жизни как качественной, целостной и глубокой. Людям хочется самореализации. Не просто выглядеть хорошо в глазах других людей, но хочется реально быть. Не казаться, а быть — есть такое философское различение. Вот это самое главное. Это то, что объединяет людей, самых простых и самых мудрых.


 В Новодевичьем монастыре я видела много людей, которые приезжали туда на дорогих машинах. Они стояли на службе с айпадами и айфонами, в которых у них были все тексты и молитвы, которые произносятся в алтаре. Что ищет в церкви «новая интеллигенция», люди с достатком, чья жизнь сравнительно удачно сложилась в бытовом смысле?


— Вот они-то как раз и ищут реализации своих способностей. Они почувствовали, что у них эти способности есть. Какое-то время они могли жить, хвастаясь своими успехами перед своими родственниками, друзьями, сослуживцами. Но все свои годы нельзя так прожить, невозможно. К тому же часто такие люди хотят себя показать и в духовной жизни: вот, мол, мы какие способные, развитые, продвинутые, «крутые»...


 То есть в церковь тоже идут, чтобы почувствовать себя лучше других?


— Поначалу — обязательно. Это у всех так, но это не страшно. Это внешнее, наносное, очень быстро уходит, становится на последнее место. Это нормально. Да, людям хочется соотноситься с другими людьми, но они очень скоро начинают понимать, что это непрочно, если нет чего-то главного, если нет стержня внутри тебя самого. Вот поэтому сегодня приходит очень много молодых людей. Они идут в церковь со своим критическим умом, со своими претензиями, со своими, иногда не самыми лучшими, привычками. Но это молодые, энергичные, умные люди, желающие жить на этой земле, а не думающие, как бы быстрее куда-нибудь «укатить».


 Священное писание не оскорбляет то, что его «загоняют» в айфон?


— Нормальное дело. Почему это должно быть оскорбительно для Библии? В алтаре священник тоже может читать молитву не по Служебнику, а по айпаду, нет проблем.


 Некоторые люди совершенно серьезно говорят, что в будущем войдет в практику виртуальное присутствие на церковных обрядах и исповедь через интернет. Это вас тоже не смущает?


— Скажу вам совершенно откровенно, я, например, не боюсь исповеди по интернету или по телефону. Мне приходится иногда исповедовать людей по телефону. И по интернету мне присылают исповеди, и я могу ответить. Я знаю, кто пишет, я знаю этих людей. Они для меня не просто среднестатистические единицы. По телефону я слышу интонации, я могу понять, в каком душевном состоянии человек находится, потому что я этого человека знаю. Это мои духовные чада, как бы мои прихожане. По-другому просто нельзя, если человек находится за сто, тысячу, две тысячи километров. Он что, должен каждый раз приезжать? Никак не получится. В наше время люди хотят выбирать себе духовного руководителя, они не хотят жить по принципу «что ни поп, то батька». Им не нравится безличностный, механический подход. Так что техника в чем-то может помочь, только не надо этим злоупотреблять.


 Патриарх Кирилл издал указ о том, чтобы никого не крестили без оглашения. Что это значит?


— Оглашение — это научение жизни по вере, если говорить коротко и просто. Научение жизни, последовательное, целостное наставление на путь веры. Человек должен быть наставлен на путь, чтобы потом по нему идти. Сам человек на этот путь встать или не может, или может, но с большим трудом. Принятый патриархом документ требует оглашения во всех случаях, начиная с семилетнего возраста. Правда, это не очень реально, потому что рановато. Я считаю, что учить перед крещением можно начинать где-то с двенадцати лет.


 Получается, нельзя назвать истинными христианами людей, которые в дореволюционной России крестились, ходили в церковь, но не учились христианству?


— Те, кто не учился, безусловно, были духовно слабыми. Недостаток духовного образования привел нас к 1917 году. Жизнь показала, когда нас грохнуло в ХХ веке, что те, кто только соблюдал обряды, кто целовал крышку Евангелия, а что под крышкой, никогда не знал, очень легко предавали свою веру. Тем более что богослужение совершалось — и совершается до сих пор повсеместно — на древнем языке, который непонятен народу, а сегодня даже и некоторым молодым священнослужителям. В наше время мы не можем себе позволить такую роскошь, как безответственное отношение к вере. К ней нельзя относиться формально, магически, поверхностно или просто суеверно.


 Как проходит научение вере?


— Пока что в церкви идут споры, как проводить оглашение. Есть разный опыт. Есть опыт традиционный, которого придерживается наше Преображенское братство, Свято-Филаретовский православно-христианский институт. Этот опыт мы практикуем сорок с лишним лет. Мы нарабатывали его нелегально еще в советское время. Тогда оглашение нужно было вести длительно, но так же и сейчас, ведь современный человек настолько задавлен комплексами, внутренними и внешними трудностями, что ему необходимо поменять свою жизнь, а на это нужно время. Прежде всего, человеку надо помочь освободиться от простых грехов: от прелюбодеяния, абортов, воровства, обмана, но также и от более сложных: от внутренней раздвоенности, уныния, гордыни, тотального неверия и недоверия. Людей постепенно вводят в законы веры, молитвы и жизни, учат жить по вере, надежде и любви к Богу и ближним, учат общению и братолюбию, вводя во все пласты церковной традиции.


 Выходит, можно просто прийти в любой храм и попросить, чтобы тебя научили?


— По задумке патриарха и Синода нашей церкви, так и должно быть. Но в церкви существует и другая партия, очень сильная, которая исходит из того, что учить вере никто не умеет. А значит, надо просто провести хотя бы три-четыре беседы перед крещением. И это лучше, чем ничего, скажу откровенно. Пусть лучше будет так, чем никак. Но, конечно, это нельзя назвать полноценным оглашением, когда речь идет о людях взрослых или, по меньшей мере, сознательных.


 Какую роль играет интеллект в процессе научения вере?


— Интеллект — это тоже дар Божий. Если человеку дано слово, дана возможность воспринимать традицию и сердцем, и умом, то нужно этим пользоваться. Конечно, вера не может быть сведена к одному интеллекту. Если упирать только на интеллект, то получаются такие «духовные головастики» (смеется). Я их так называю.


 Научение вере включает чтение Библии и ее истолкование?


— Обязательно включает. Текст этот чрезвычайно насыщенный, концентрированный, непростой, многообразный. Безусловно, мы этому учим на оглашении, но не это главное. Это не совсем интеллектуальная работа.


 Но образование здесь играет какую-то роль?


— Конечно. Я бы не был ректором православного института, если бы считал, что образование православным людям не нужно. Да, конечно, мы включаем и интеллектуальные способности, а почему бы их не включать? И мы как раз встречаемся с тем, что у людей эти способности развиты недостаточно, причем повсеместно. Хотя к нам поступают в большинстве своем люди с высшим образованием, во всяком случае, в Москве. Тем не менее, на наш взгляд, их интеллектуальные способности развиты недостаточно.


 В чем это проявляется?


— Нет фундаментальных знаний истории, языков, культурного контекста, недостаточное знание своего национального богатства. Мы все еще «лаптем щи хлебаем», порой даже тогда, когда это кандидаты и доктора наук. Мы часто слишком произвольно судим о вещах, легко отвергаем всё подряд, встретившись с первой же трудностью. Или, наоборот, судим обо всем слишком схематично. Вот поэтому и приходится учить людей иногда самым азам, вплоть до того, что мы их в институте учим грамотно писать по-русски. А у них у всех высшее образование. Постсоветской молодежи сейчас много, и они все за компьютерами сидят и грамотно писать не умеют. А ведь это внутренний мир, это качество жизни!


 Совместима ли вера с наукой?


— Почему нет? Существует богословская наука, существует философия, существует церковно-историческая наука. И ничего особенного в этом нет. Я ректор православного института, и мы занимаемся наукой, хотя я преподаю, в том числе и мистику. Когда мы говорим о понятиях мистики, мы говорим о них научным образом, как говорят о любых философских понятиях. Мы исследуем огромную христианскую традицию, ведь ей, слава Богу, две тысячи лет. Правда, она, к сожалению, мало известна. Возьмите любого верующего: он ведь толком ничего о ней не знает.


 А что в идеале нужно знать, чтобы хорошо понимать христианскую традицию?


— Существует огромное количество научных исследований в области библеистики. Плюс надо знать языки, надо знать историю церкви — русской, зарубежной, православной и неправославной. Надо также знать другие религии. У нас в институте есть не только богословский факультет, но также и религиоведческий. Мы там изучаем различные подходы к вере, разные пласты духовного опыта, которые присущи разным религиям. Религиоведение — это тоже наука. А вот богословие, например, не в полном смысле слова наука, как и, например, философия. Но ведь мы к философии относимся с почтением, мы же не считаем, что это шарлатанство. Так же следует относиться и к богословию. Реальный духовный опыт обретается мистическим путем, но когда есть его культурные плоды, то их можно исследовать научным методом.


 Противоречия здесь нет? И советская установка, что наука доказала...


— Слава Богу, люди давно поняли, что наука ничего не доказала…


 Нельзя ли объяснить возрождающийся интерес людей к вере и церкви некоей новой модой?


— Нет, здесь я могу сказать совершенно уверенно и прямо, что никакой особой моды нет. Просто потому что существует очень критическое, я бы даже сказал, гиперкритическое отношение и к церкви, и к священнослужителям, и к храму, и к культу — буквально ко всему. Когда это мода, то это все-таки такое ослепление, это некое романтическое и очень некритическое отношение, а сейчас этого нет. Люди приходят исключительно из личных, внутренних соображений. Они очень внимательно смотрят, задумываются: по сердцу, по совести, по уму и по их достоинству подходит ли им то, к чему их призывают, отвечает ли это на их глубинные вопросы?


...


 Многие люди мотивируют свое негативное отношение к церкви тем, что знают, мол, такого-то священника, который на крутом «Бентли» ездит, сам весь такой крутой, никакой святости нет. С какой стати, мол, мы будем ходить в такую церковь?


— На «Бентли» священники у нас не ездят, будем говорить честно, и даже не все архиереи ездят на «Бентли». Лично я таких не знаю, это не мой круг общения. Но вообще я считаю, что священник должен быть таким же, как и все прихожане. Я за то, чтобы нравственные требования были одинаковы и к священнику, и к прихожанину. Я не очень понимаю теорию «двойственной истины», как говорили в Средневековье, когда прихожанин, мирянин, допустим, успешный бизнесмен, почему-то может ездить на Гавайи или иметь дорогую машину или собственный самолет, а священник не может. Не понимаю я этого. Требования к священникам и к другим верующим должны быть совершенно одинаковые. Если церковь постится, то все постятся. Если церковь считает, что жить надо скромно, кстати, это не значит примитивно, некультурно или неряшливо, то это должно относиться ко всем. Если церковь считает, к примеру, что недопустимы развод и аборты, то это тоже должно относиться ко всем одинаково. Не только к священникам, но и к мирянам. А ведь миряне считают, что им это все можно, а священникам нельзя. На каком основании? Мы слишком часто лицемерим, и это стало общественной традицией. И это нехорошо, это надо искоренять.

Tags: братство, катехизация, миссия, сказано, христианство, церковь
Subscribe
promo mka march 17, 2017 10:18 9
Buy for 20 tokens
Сто лет назад Россия лишилась царя. Сначала отрекся Николай II, а так как сына ему было жалко, и интересы семьи оставались для него превыше всего, то отрекся сразу и за наследника, переложив без предупреждения корону на брата. Младший брат последовал примеру старшего... Хаос нарастал, люди жили…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments