Кирилл Мозгов (mka) wrote,
Кирилл Мозгов
mka

Николай Японский: 1905 - 1912 гг.

Оригинал взят у ruponia в Николай Японский: 1905 - 1912 гг.

Японская православная паства прекрасно поняла своего архиерея и отплатила ему самоотверженной помощью русским военнопленным, которых после сахалинских поражений российской армии, попало в Японию более 73 тысяч.

Под руководством святителя Николая православные японцы создали "Общество духовного утешения военнопленных", которое занималось сбором пожертвований в пользу русских пленников. Сам владыка всячески стремился отвлечь пленных от уныния, отвечал на их письма, снабжал различными книгами, учебниками для обучения грамоте, научной и духовной литературой, иконами, крестиками; обеспечил лагеря священниками, знающими русский язык.

В "Дневнике" святитель записывает:

"Тоска гложет душу. Копаешься все время с распределением и рассылкою книг по местам военнопленным и хоть этим отвлекаешься от горьких мыслей и чувств" (25 мая 1905 года);

"Каждый день приходят письма то от пленных, то из России к пленным или о пленных. И вертишься как белка в колесе: то туда пишешь, то сюда пишешь. А тут священники служащие у пленных, с неперестающими запросами  и требованиями: масла, вина, свечей, икон, книг, иконописных материалов, крестиков и разного другого. Миссионерское дело совсем заброшено: перевод богослужебных книг остановлен, письма из церквей не читаю; секретарь их прочитывает, и что нужно к исполнению, о том говорит мне, чтобы немедленно исполнить.

Три телеги, запряженные лошадьми, привезли сегодня с почты книги и прочее для военнопленных, пожертвованные из России. И книги на этот раз превосходные: жертвованные Обер-прокурором К. П. Победоносцевым и, должно быть, Вл. Карл. Саблером. А пожертвованных К. Петровичем я предварительно получил из хозяйственного управления уведомления со списком книг: Новые Заветы с Псалтирью - 300 экземпляров, Евангелия, "Церковные Хоры" Касторского, "Последние дни земной жизни Господа Иисуса Христа" Иннокентия, "Училище благочестия", молитвенники и прочее, и прочее, - все новое и в большом количестве экземпляров; так же книг по русской истории, исторические романы Загоскина, Жуковский, Фонвизин и прочие. Приятно такие книги рассылать военнопленным, чем и займусь немедля" (31 мая  1905 года).

Духовная ревность пленников вызывала у японцев удивление, которое вскоре сменилось глубоким уважением к русским солдатам и окормлявшим их православным священнослужителям. 2 июля 1905 года святитель заносит в "Дневник":

"Военнопленные 5-го двора в Хаматера, порт-артурцы, прислали 110 ен пожертвований на церковь. Бедные! Столько жертвуют для Бога, забывая свои нужды! Даже стеснительно принимать, жаль их, но как и отказать? Вознагради их, Господи, душевным утешением".

Сам Владыка Николай пользовался неизменной любвью среди плененных российских солдат  и офицеров.

Один из пленных офицеров писал на родину о епископе Николае:

"Около 40 лет этот великий по своим убеждениям, твердый мыслью и светлый душой человек трудится на пользу Православия. Хотелось бы, чтобы об этом епископе узнали в русском обществе и оценили его поистине трогательное отношение к нам и заботы о нас".

А в России к тому времени поражение в войне с Японией послужило одним из поводов к началу гражданской смуты 1905-1907 годов. Радикально настроенные элементы в лагерях военнопленных начали проводить свою антигосударственную пропаганду среди русских солдат и офицеров. Для этого они перемещались из лагеря в лагерь, распространяя там революционную литературу и сея брожения в умы пленников.

Узнав об этом, Владыка направил пленным русским воинам замечательное по содержанию "Окружное послание к военнопленным", в котором призывал их быть до конца верным своей присяге и не поддаваться предательской агитации: "Между вами, жившими доселе везде мирно, происходят в некоторых местах ссоры, драки, побоища, доходящие до смертоубийства, - и это в чужой стране, на позорище всему свету! О горе и стыд! Но что же это значит? Из-за чего все это? Отравленные развратителями в душевной слепоте своей мнят себя тоже хотящими добра и служащими Отечеству. Это добро-то и служение Отечеству в забвении товариществу и братства и во вражде, ссорах и даже в убийствах? В попрании всякой дисциплины и дерзких возмущениях? В разрушительных замыслах и наглом вторжении в дела государственного управления, в котором ничего не понимают? Какое безумие!".

Между тем материальное положение миссии было крайне тяжелым и только благодаря вмешательству Императрицы Александры Федоровны и великой княгини Елизаветы Федоровны положение было поправлено.

После войны Россия стала гораздо серьезнее и внимательнее относиться к своему дальневосточному соседу. Было создано Русско-японское общество, Императорское общество востоковедения. Сам же Владыка Николай вдохновляет своих чад на переводы русской классической литературы.

В эти годы одним из важных попечений для  японской правослвной паствы стало увековечение памяти русских пленных, захороненных в Японии. Святитель собрал останки русских моряков и похоронил их в братской могиле в Нагасаки, а в других местах захоронений  его личными усилиями сооружались часовни и храмы.

9 октября 1905 года рескриптом Государя Императора Николая II архиепископ Николай был награжден орденом Святого Александра Невского. Император так оценил заслуги святителя: "Вы явили перед всеми, что Православная Церковь Христова, чуждая мирского владычества и всякой племенной вражды, одинаково объемлет любовью все племена и языки. В тяжкое время войны, когда оружие брани разрывает мирные отношения народов и правителей, Вы, по завету Христову, не оставили вверенного Вам стада, и благодать любви и веры дала Вам силу выдержать огненное испытание и посреди вражды бранной удержать мир веры и любви в созданной Вашими трудами Церкви...".

"Дневники" Преосвященного, а также воспоминания людей, близко знавших святителя, дают нам далекую от полноты, но все же реальную возможность увидеть неповторимые черты личности пастыря, которому Господь ссудил положить основание Японской Православной Церкви.

Все, кто хотя бы кратко встречался с Владыкой Николаем отмечали его удивительную внутреннюю силу, энергию и стремительность в поступках. Архимандрит Андроник, побывавший в Японии в 1898 году, писал о святителе:

"Весьма живой... ревностный и энергичный, лет 27-30, тогда как ему уже 62 года".



Сам Владыка Николай не раз повторял:

"На покой миссионеру, когда у него есть хоть капля силы служить своему делу, - это для меня представляется несообразным, так что я и в мечтах никогда не пытался примеривать покойный халат. Хочется умереть на той борозде, где Промысел Божий судил пахать и сеять".

Интересную характеристику Преосвященному Николаю дал директор Восточного института Дмитрий Позднеев:

"Вместе с мягкостью он был железным человеком, не знавшим никаких препятствий, обладал практичным умом и считался администратором, умевшим находить выход из всякого затруднительного положения...

Вместе с обаятельностью в нем была большая, долгим опытом и горькими испытаниями приобретенная сдержанность, и нужно было много времени и усилий, чтобы заслужить его доверие и откровенность. Наряду с какой-то детской наивностью веселого собеседника в нем была широта идеалов крупного государственного ума, бесконечная любовь к Родине".

За советом к Преосвященному шли проповедники и даже епископы других исповеданий.

Бывший в те годы в Японии англичанин Свифт так характеризовал святителя:

"Архиепископ Николай, подобно многим великим мистикам, был человек необыкновенно точных привычек. Он был трудолюбив, практичен и смел, а вместе с тем замечательно скромен, бесхитростен и полон душевной простоты. В нем было то смешение силы и личного обаяния, которое так притягивало к нему всех".

Неутомимая работоспособность, недюжинные административные способности соединялись в пастыре с редкой личной скромностью и смирением. Получая юбилейные поздравления и сопроводительные бумаги к наградам, он порой даже их не прочитывал: "Нравится людям сочинять для себя идеальных людей. Ну и пусть! Мне-то какое дело, когда я в сущности самая ничтожная личность, искренне и от души сознавая себя таковою".

При внешней веселости и жизнерадостности святителя,  его сердце с юных лет хранило память смертную. Так еще в 1879 году он записывет в "Дневнике":

"Скоро ли из сей жизни на покой? Часто приходит в голову мысль эта. Быть может предвестие близкой смерти. Что же в тот момент, когда я умру двое родятся на свет - рождений больше ведь чем смертей, - о чем же думать? Мысли не стоит. Колесо жизни вертится - мы теперь еще на нем, а завтра, может, - под ним и раздавлены будем, общий удел всего живущего - материального. Что-то с душею будет? Ох! Пусть гибнет - лишь бы Япония сделалсь православною".

О жизни святителя  в быту оставил интересные заметки один из выпускников организованной Преосвященным Николаем в Токио семинарии, впоследствии профессор университета в Киото М. Коинси:

"Личная жизнь Преосвященного Николая вполне соответсвовала его высокому служению. Он вел умеренно аскетическую жизнь.

В доме русской духовной миссии он занимал только две комнаты: одна гостиная, а друга - его кабинет. Маленькая гостиная его не знала мягкого гарнитура; единственным украшением ее служила большая гравюра рафаэлевской Мадонны. Кабинет вмещал письменный стол, шкаф для платья и белья, кровать и 2-3 стула. Он одевался очень просто, но чисто и прилично. Зимою он надевал теплый суконный подрясник, а летом - бумажный светло желтого цвета. Единственным его щегольством было употребление крахмального воротника. Только в большие праздники он надевал на себя роскошную рясу.

Также нетребователен он был и в отношении еды: утром и вечером он пил чай, а кушал только раз в день. У Преосвященного не было ни повара ни лакея".

По городу святитель обычно ходил с посохом, о торжественных выездах не было и речи. Когда его, больного, везли в госпиталь, он страшно смущался: "Ну и стыдно же! Миссионер едет в карете".

Последние годы святителя были  наполнены дальнейшими трудами по укреплению и распространению Света Христова на Японских островах. К 1910 году в составе миссии было уже два епископа (сам святитель и его викарий епископ Киотский Сергий (Тихомиров)), 34 священника-японца, 7 диаконов, 1 иеродиакон, 3 иподиакона, 112 катехизаторов и 9 учителей пения, а общая численность православных японцев достигла 34 тысяч человек.

Замечательным предвидением будущего Японской Православной Церкви исполнены слова архимандрита Сергия (Страгородского): "Дело Божие не пропадет в Японии, вопреки всем надеждам и ожиданиям несочуствующих ему здесь и там. Будет время, когда там не будет, может быть, ни одного русского, когда прекратится поток пожертвований из России, это нанесет, конечно, глубокую рану церковному делу, но рана эта опять-таки будет временная, потому что японская миссия, имее в себе залог жизни, несомненный залог и именно в том, что она живет своей жизнью и теперь. У ней есть и священники и проповедники и пр., и все это свое, воспитанное здесь, воспитанное учителями японцами, в японском духе. У японской Церкви есть и то святое семя, которым стоит мир: это те ее истинные члены, которые разбросаны по всем ее многочисленным общинам... которые... уверовали во Христа и веруют в Него, зажигая и других своей верой".


Скончался великий пастырь архиепископ Николай 3 февраля 1912 года от паралича сердца. Почти все газеты страны откликнулись на смерть святителя некрологами;  миссией были получены сотни телеграмм с соболезнованиями из России, от иностранных предствительств и государственных деятелей самой Японии. Вся Япония опечалилась его смертью. Похоронен архиепископ Николай  в Токио, на кладбище Янака.

Указом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I архиепископ Николай был прославлен с титулом равноапостольного, став первым святым Японской Автономной Православной Церкви, и его память мы молитвенно празднуем 3 февраля.   

По словам служителя Японской Православной Церкви протоиерея Прокла Яусо Ушимару.

"Святитель Николай желал, чтобы японцы сами создавали свой духовный мир. Он хотел иметь японских архитекторов, японских иконописцев и японские хоры... Нет соменения в том, что широкая публика вокруг новоучрежденного им православного присутствия находилась под влиянием его духовности. Это влияние не было ограничено узкой сферой, но распространялась во всем японском обществе, где оно сохраняется и по сей день. Необходимо признать, что благодаря именно этому влиянию Православие приобрело реальное значение в истории Японии".


Tags: миссия, перепост, христианство, церковь
Subscribe
promo mka march 17, 2017 10:18 9
Buy for 20 tokens
Сто лет назад Россия лишилась царя. Сначала отрекся Николай II, а так как сына ему было жалко, и интересы семьи оставались для него превыше всего, то отрекся сразу и за наследника, переложив без предупреждения корону на брата. Младший брат последовал примеру старшего... Хаос нарастал, люди жили…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments