Кирилл Мозгов (mka) wrote,
Кирилл Мозгов
mka

Сегодня прощеное воскресенье

_MG_8822_
(Мф 6:14-21)

С.С. Аверинцев

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Приходит строгое время поста. Две недели тому назад мы слушали Евангелие о блудном сыне. И вы помните этот миг, этот поворотный момент во всем повествовании, когда блудный сын пришел в себя, опамятовался, когда к нему вер­нулась мысль о его отце. Пост дается нам для того, чтобы каждый из нас внутри себя самого вошел в себя, опамято­вался, проснулся и начал путь возврата. По-русски мы го­ворим «покаяние», греческое слово μετάνοια, метанойя оз­начает некую перемену ума. Мы должны в своем уме видеть себя и нашу жизнь в Истине, а не в той лжи, в которой мы ее видим. Но на языке Ветхого Завета, на древнееврейском языке, «покаяние» — это слово, означающее просто «воз­вращение», вот так, как блудный сын шел своим возврат­ным путем к своему отцу.

Благоговейно вспоминая великие, трудные, часто страш­ные для нашего плотского воображения подвиги мужей и жен, подвизавшихся в посте, и полагая малые усилия, что­бы сделать нашу жизнь чуть-чутьболее строгой, чуть-чуть потеснить плоть, чтобы осталось хоть немного места для Духа, мы должны помнить, как Господь в Нагорной проповеди — в тех словах Нагорной проповеди, которые читаем мы сегодня, которые все мы только что слышали, — поясняет, чем должен быть пост христианский в отличие от подви­гов утеснения своей плоти, известных и другим религиям. Эти слова следуют в тексте Евангелия от Матфея сразу же после молитвы Господней.

Во всей молитве Господней, давши ее, Господь особенно подчеркивает слова: «И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Он привлекает внимание слушателей к этим словам, и это действительно слова важ­ные для того, кто еще ничего не сделал, а только начинает свой возвратный путь, как мы с вами. Для нас вопрос не о том, как переходить с одной высоты на еще большую. Для нас вопрос - как начать, с чего начать, как нам разорвать необходимую связь, причинную связь и более чем причин­ную, между одним злом и другим порождаемым злом в на­шей жизни? Те из вас, кто имел какой-либо интерес к вос­точным учениям, знают эти слова вроде «карма». Так или иначе, все народы имеют этот опыт, горестный опыт: зло порождает зло. Толстой написал об этом когда-то рассказ «Фальшивый купон». Зло непрерывно продолжает плодо­носить в нашей собственной жизни, в жизни других людей. И вот мы уже как будто во вражеском кольце того зла, ко­торое мы сотворили и которое не в наших силах сделать не бывшим, в кольце последствий наших дурных дел, наших недолжных отношений с людьми, наших суетно данных обе­щаний и наших дурных привычек прежде всего. И все это сводится к одному: мы - под виной, и чтобы начать путь назад, начать путь к Богу, пытаться сделать первые шаги в духовной жизни, мы должны быть прощены. Но мы сами себя простить не имеем силы и власти. Простить нас может только Бог. Мы же должны принять условие, которое нам ставит Бог, для того чтобы Он нас простил и чтобы мы, про­щенные, могли бы начать наш возвратный путь, чтобы мы могли разорвать вражеское кольцо, которое со всех сторон нас окружает.

Каково же это условие? Нам кажется, что если бы Бог назвал самое трудное условие — скажем, предать наше тело или нашу душу на самые сильные страдания, испытать не­выносимую боль, то мы всё это должны были бы принять, чтобы получить прощение. И действительно, мы знаем о свя­тых, о святых из великих грешников, ставших еще более ве­ликими святыми, которые брали на себя кажущийся чело­веческим силам невыносимым подвиг. Но нам всем предло­жено как условие абсолютно необходимое нечто совсем иное. Нам предложено отказаться, в сущности, не от того, что нас - по крайней мере здоровую, вполне плотскую, естественную, земную, но здоровую, часть нашего бытия - радует, а только от того, что этой здоровой части нашего бытия ничего, кроме огорчений, не приносит, а если приносит удовольствие - горе нам, ибо это удовольствие хуже чем извращенное! Это условие - что мы должны отказаться от всего зла, которое мы таим на других людей, что мы долж­ны всех простить, простить не просто словами, языком, не просто поклоном головы, не просто поклониться: «Прости меня» - «Бог простит», но действительно оставить все, что мы имеем в нашем сердце против других людей. Надо ска­зать, что мы должны это понимать очень буквально, хотя буквальность эта не означает некоего бессмысленного бла­годушия. В каком отношении? Простить не значит всегда за­быть. Забыть и простить - это, собственно, не одно и то же. Мы имеем силу и власть, дивную, данную нам Богом власть, которую мы обязаны употребить: простить все то зло, ко­торое причинено нам. Мы не имеем власти, вообще говоря, прощать за других. Но даже тогда, когда речь идет о стра­дании, причиненном не нам, о зле, причиненном не нам, мы должны уважать власть самих страдальцев простить. Мы не смеем прощать за них, это было бы слишком легко, нам это ничего не стоило бы, мы узурпировали бы права людей, ко­торые действительно пострадали. Это один вопрос. Но дру­гой вопрос - очень тонкий. Даже когда мы правдиво при­знаём, что не нас, а других людей несправедливо обидели, что это худо и наше суждение об этом недвусмысленно и правдиво, мы не должны вносить в это суждение, в наше пра­ведное негодование - а бывает и праведное негодование, бывает и праведный гнев, - в этот праведный гнев ни капли своего собственного, своевольного ожесточения. Мы не должны радоваться, ни капли радоваться тому, что мы вправе негодовать, вправе иметь праведный гнев, что наш гнев пра­ведный, а те, на кого мы гневаемся праведно за других, -такие дурные, а мы - лучше.

Христианину, силящемуся с помощью Божией делать что-то хорошее, например соблюдать пост, соблюдать нравственные правила справедливости, целомудрия, благонравия, строжайше возбраняется — и это нам было повторяемо в чтениях, следовавших одно за другим, чтениях целого ряда предыдущих воскресных дней - воспринимать это как пре­имущество, при помощи которого он может в нужный час придавить другого - грешного, непостившегося, несправед­ливого, нечестного. Это не потому, что целомудрие не выше разврата и честность - самая простая честность, не будем уже говорить о милосердии - не выше бесчестной вороватости, но потому и только потому, что делаемое нами из любви к добру, из любви к Богу не может быть употребле­но как оружие против достоинства другого человека, каким бы грешным он ни был. Как только происходит это, как толь­ко мы чуть приметно, вроде бы в нашем собственном серд­це, вроде бы не давая нашему лицу, и нашим жестам, и на­шим словам это выразить, позволяем себе превознестись над теми, кто не исполняет долга, который силимся исполнить мы, и, представ перед ними как высшая порода перед недо­человеками, как говорили нацисты в Германии, начинаем смотреть на грешника, на самого несуразного, несусветимого и непотребного грешника, как на недочеловека, на фоне черноты которого светятся наши хорошие свойства, - все наше добро обращается в зло, и действуют страшные слова Христа: «Смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма?» Это самое страшное. А поэтому нам велено - надо разуметь, не из человекоугодия, не для того чтобы злые люди не стали на нас ворчать: «Вот, эти постники и хан­жи...» (иногда надо принять на себя такое поношение), но для того, чтобы не оказаться виновными в некоем мораль­ном терроре по отношению к тем, у кого нет (будем наде­яться, еще пока нет) силы иметь веру, держать пост, - со­блюдать свои обязанности так, чтобы люди не восприняли это как нашу дешевую победу над ними.

Для нашего сознания, самого обыденного житейского сознания, пост прежде всего связывается с определенными ограничениями в еде и питье, в житейских веселиях, и это правильно. Но недаром нам напоминают и о другом, о том, что пост должен быть полным прекращением всяких раздо­ров. И подумаем сами: воздержание от еды - дело очень хорошее, доставляющее людям некую духовную радость. Так сладко сделать что-то совсем малое - для того чтобы пережить реальность своей веры, почувствовать, что это все-таки не только слова, не отвлеченные понятия! Все это хорошо. И все-таки мы знаем, что есть люди, например, больные, которые по своей болезни не могут нести всей тяжести по­ста или вовсе не могут поститься. Они должны получить от духовных лиц правомочное разрешение, но я не об этом хочу сказать. Я хочу сказать, что есть в этой ситуации исключе­ния, когда воздержание в еде может быть для тела человека вредно, хотя великие подвижники даже не думали об этом -нам очень далеко до их меры. Но есть воздержание, кото­рое никогда не может никакому тяжело больному, больно­му любой болезнью человеку, нанести какого бы то ни было физического урона и ущерба. Это не воздержание гортани, а воздержание языка. Братья и сестры! Я, грешный человек, стою перед вами. Я думаю, как часто я погрешаю языком своим против других людей, и я думаю, что пост, для меня по крайней мере, - это прежде всего воздержание от выс­казанных языком или только помысленных в уме злых или просто недостаточно уважительных слов относительно дру­гих людей. И может быть, мы возьмем на себя еще и какую-то долю молитвы за других людей? Ведь мы знаем, что доб­рым людям, готовым помочь, часто гораздо более добрым, чем мы, по дурному воспитанию, по избытку горячности, которая у них может быть (это ведь неправда, что самые холодные люди — самые хорошие; иногда горячие люди го­рячи и там, где нужна доброта, где нужна храбрость), иног­да по их горячности им трудно удерживать свой язык. Не возьмем ли мы на себя - те, кто похолоднее, поспокойнее, кто свободен от некоторых нервных недугов, делающих воз-Держание от резких слов особенно трудным, — не возьмем ли мы на себя хоть немного молитвы за таких людей? Дай нам Бог силы во всем: в воздержании от роскошества в еде и питье (ставшего, впрочем, нынче таким дорогим, и ред­ким, и трудным, что как от него не воздержаться порядоч­ному человеку) и в некотором воздержании от сна. Все это хорошо, но опять-таки это - по мере разного физического состояния людей: есть люди, которым нужен покой, больные люди. Все же вместе и единодушно попросим Бога дать нам силы во время поста воздерживаться в устах своих, и в сердце своем, и в уме своем даже от легкого осуждения пустячного. Иногда кажется: ну что тут - произнести сло­во, не такое уж и грубое по нашим временам, когда понятия о грубости так опустились! Но ведь сказано, что мы за вся­кое ненужное слово дадим ответ. И еще сказано: «Как ты одними и теми же устами восхваляешь Бога и порицаешь своего ближнего?!» Попросим у Бога, чтобы Он дал нам сил для этого самого легкого и самого необходимого из всех воздержаний. Воистину оставим все долги, которые нам кто-либо должен, чтобы Отец наш Небесный оставил нам наши долги, чтобы нам была дана благодать каждый раз просы­паться душой во время молитвы Господней при словах: «Якоже и мы оставляем должником нашим». Оставляем, мы оставили, больше долгов нет, мы порвали все векселя - это мы должны чувствовать всем сердцем, чтобы пост был для нас в этом отношении, как и в прочих, особливой школой благочестия. Аминь.

28 февраля 1993 г.
«Духовные слова». Стр. 49-54
.

Tags: Аверинцев, пост, праздники, христианство
Subscribe
promo mka march 17, 2017 10:18 9
Buy for 20 tokens
Сто лет назад Россия лишилась царя. Сначала отрекся Николай II, а так как сына ему было жалко, и интересы семьи оставались для него превыше всего, то отрекся сразу и за наследника, переложив без предупреждения корону на брата. Младший брат последовал примеру старшего... Хаос нарастал, люди жили…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →