Кирилл Мозгов (mka) wrote,
Кирилл Мозгов
mka

Жизнь в стеклянном доме. Всех — в общины?

Интервью Сергея Смирнова со священником Георгием Кочетковым по итогам полемики на сайте Богослов.ру, 21 февраля 2013 г.


Рафаэль Санти. «Диспут», 1508 г.

Часть 3
О границах. Почему общины актуальны сегодня


Сергей Смирнов: Еще как-то понятно, что в первые годы после революции, при подпольном или полуподпольном существовании, была необходимость в общинах, но почему мы считаем, что при нынешнем внешне свободном существовании церкви они тоже нужны? Это один вопрос. И сразу другой: почему наши оппоненты, видя границы общин и братств, сразу вспоминают о сектах?

Свящ. Георгий Кочетков: У них это просто условный рефлекс.

Сергей Смирнов: Если условный, он должен быть как-то выработан. Вот если бы он был безусловный…

Свящ. Георгий Кочетков: Но они же видят, что все секты имеют границы, а наши приходы и епархии никаких границ не имеют, кроме административных. Вот этим и выработан условный рефлекс. А почему сейчас нужны общины? Очень понятно, почему. Это вам прекрасно объяснит любой член братства или общины в любой стране, будь то в России, или в Румынии (скажем, член Воинства Господня), или в Париже (член РСХД или Западноевропейского братства), или где угодно еще. В этих странах тоже нет гонений, но почему-то они тоже говорят (как и члены общин и братств в России), что пока церковь словно не видит лица ближнего своего; пока священник в принципе не имеет возможности отвечать за каждого в церкви; пока еще нет тех близких, родных отношений, той взаимной ответственности и поддержки, которая должна быть между членами церкви; пока нет способности проявлять любовь в слове свидетельства; пока нет способности относиться к традиции творчески, открыто, а не механически, магически и схоластически; пока еще существует излишне жесткая вертикаль власти в церкви, — до тех пор будут нужны общины и братства, которые все эти вещи призваны компенсировать. И они их компенсируют, как известно, очень удачно, избегая как раз уклонения в сектантство или в какие-то ереси (ну, за некоторыми небольшими исключениями в истории). И очень интересно, что именно члены общин и братств оказывались в истории наиболее верными церкви, несмотря на всё ее бедственное положение, будь то внутреннее или внешнее. В общинах и братствах есть попытка более гармоничного сочетания принципа любви к Богу и к ближнему; есть попытка всегда помнить об изначальном всеобщем царственном священстве Народа Божьего; есть попытка возрождения «мирянских» служений и полноценного достоинства всех членов церкви, как мужчин, так и женщин. Это сказывается и на законе молитвы, и на законе веры, и на законе жизни Церкви. И это легко доказать на многочисленных примерах.

Так что когда церковь возродится, когда церковь будет действительно жить как братство во Христе, как община, как единая духовная семья, — тогда не нужно будет отдельных братств и общин, тогда всё будет едино. И эти границы, конечно, будут уже не нужны. Общины и братства в том виде, в каком они существуют сейчас в разных церквах, не являются самодовлеющими. Они существуют лишь постольку, поскольку в самой церкви еще существует много проблем с личностным подходом, со слышанием голоса Божьего, с исполнением воли Божьей, ну, и со всем тем, о чем я уже сказал.

Служение Богу и Церкви

Сергей Смирнов: В последних публикациях было высказано, и даже не раз, пожелание к нам — уйти из Русской православной церкви. Кто-то говорил: мол, раз вы такие свободные, почему бы вам тогда не уйти? А кто-то говорил: делайте, что хотите, только не делайте этого в нашей церкви, потому что в нашей церкви это нетерпимо. В связи с этим желанием как-то нас из церкви «выпихнуть» я вспоминаю известную шутку: «Не дождетесь!» Мне кажется, такова реальность, с которой все, кто нами недоволен, должны считаться. То есть они не дождутся, чтобы мы ушли из церкви, и им нужно будет внутри церкви как-то с нами обходиться.

Свящ. Георгий Кочетков: Да, конечно. Для нас служение Богу и Церкви принципиально важно. Мы действительно можем по-разному позиционировать себя в зависимости от разных внешних обстоятельств. Мы можем вести более внутреннюю жизнь или более внешнюю, более диалогическую или более мистическую и персоналистическую. Это всё может быть по-разному, в зависимости от того, какие возможности открываются в живой жизни на данный момент. Когда нами интересуются, мы с удовольствием вступаем в общение. И, повторяю, мы ничего не скрываем, мы не боимся быть самими собою пред лицом Божьим и пред лицом всей Церкви. В каком-то смысле мы хотим и себе, и другим показать пример современной полноценной христианской церковной православной жизни. Поэтому мы всё время что-то меняем, мы ищем, потому что понимаем, что этот пример не может быть статическим. Мы не можем делать из себя какой-то памятник, это было бы смешно. И мы ищем другие примеры, мы не думаем, что пример есть только у нас. Везде, где действует Дух Святой, есть место для таких примеров. Мы потому так много и ездим в паломничества, что мы их ищем и находим.

Что еще здесь важно? Да, мы действительно сознательно настраиваем себя на терпение всяких скорбей, гонений и притеснений, всякой фальсификации и клеветы и еще много чего неприятного. Да, мы, конечно, стараемся держать то предание, которое у нас есть (см. 2 Фес 2:15). Вот, например, в этом году исполнилось 25 лет первой общине нашего братства. Это по сути 25 лет возрождения общинной жизни в Русской православной церкви. А летом этого года свое 25-летие празднует Свято-Филаретовский институт. Это уже те сроки, которые должны показывать какие-то плоды, о которых можно судить. И мы предъявляем эти плоды на суд — опять же Богу и Церкви. И мы совершенно не утверждаем, что нам нечего менять. Повторяю, мы сами постоянно ищем, что можно улучшить. Если мы находим какие-то перегибы, мы призываем к изменениям внутри себя. Не нужно думать, что мы себя обожаем или что кто-то кого-то обожает в нашем братстве. Это касается и меня как духовного попечителя. У нас в братстве очень открытые отношения, часто очень критические. Иногда даже слишком, особенно когда критика идет от неопытных людей, неофитов. Иной раз приходится смиряться в таких ситуациях, в каких на обычном приходе никто из священников смиряться не захотел бы или не смог. Но это тоже нормальная жизнь. Конечно, в братстве священником быть труднее, чем вне его. Об этом прекрасно писал еще Николай Николаевич Неплюев в своем личном письме священнику Иванову (то есть о. Роману Медведю), с которым он не мог в достаточной степени найти общего языка, именно потому что тот не мог понести тягот служения братского священника и относился к своему священнослужению просто как к обычному, ординарному приходскому служению.

Сергей Смирнов: И поэтому ему казалось, что его недостаточно уважают…

Свящ. Георгий Кочетков: Естественно.

К слову, желание «выпихнуть» всех, кто занимается чем-то подлинным и серьезным в церкви, было всегда. А общинно-братское делание является именно такого рода церковным делом.

Сергей Смирнов: То есть всех, кто занимался общинами, пытались выпихнуть?

Свящ. Георгий Кочетков: В большой степени это так. Это делала или светская власть, или духовная. Даже преподобного Серафима Саровского ругали, в конце концов, за то же самое. Да и Оптинских старцев тоже: за общение с народом, за дух свободы и особой любви к Богу и ближним. Это просто характерное свойство общин и братств. Это то, что собирает людей вместе, что их соединяет и скрепляет. Поэтому неудивительно, что так всё складывается.

Жизнь в стеклянном доме. Всех — в общины?

Сергей Смирнов: Интересно, как много было обвинений в том, что члены братства зомбированы, что, мол, Вы играете роль некоего гуру. Что без Вашего решения и одобрения ничего не делается, что против Вас никто не идет и что вообще никто не знает, что им думать, пока не спросят Вашего мнения. А Вы говорите о «воздухе свободы» внутри общинной жизни, то есть о вещах прямо противоположных…

Но я в связи с этим хотел задать другой вопрос. В одном из недавно опубликованных критических текстов было написано, что «кочетковцы» хотят всех загнать в общины; что, мол, им самим нравится жить в стеклянном доме, и они всех остальных хотят загнать туда же. Меня такая аргументация удивила. Когда-то — уже довольно давно — я понял, что Бог на самом деле видит меня каждое мгновение, что я совсем от Него не скрыт, и в этом смысле я действительно живу в стеклянном доме. Это было для меня сильным переживанием: хотелось как-то прикрыться. Но после этого стало как-то проще быть на виду не только у Бога, но и у людей. И что же плохого в том, что в общине и братстве людей не отрывают друг от друга зависть и гордость, что христианская любовь держит их вместе, хотя при этом, конечно, про каждого человека в общем известно, чего он стоит, какие у него достоинства и недостатки? Где-то я слышал такое высказывание: «Если кто думает, что он совершенный, пусть спросит свою жену». Конечно, в словах о совершенстве видны протестантские «корни» этого афоризма, но смысл-то его совсем в другом. Ведь действительно, тесная жизнь в семье, так же как и в общине, и в братстве, позволяет видеть недостатки друг друга. Но для христианина это даже хорошо, потому что так легче видеть свои грехи и несовершенства и иметь возможность как-то их исправлять! Поэтому логика этих претензий мне не совсем понятна: что же человеку бояться того, что все вдруг увидят, что он не само совершенство? И прежде всего, что ему самому это будет видно… Мне кажется, это даже очень полезно.

Но спросить я хотел все-таки вот о чем (к слову о том, как всех «загнать в общины»). Предположим, что церковь примет общинно-братский путь как наиболее адекватный для ее жизни в современных условиях. И будет множество общин и братств, и не будет уже страшилок о сектах и т.п. Но ведь не может же быть так, чтобы все члены церкви жили в общинах? Так же в свое время церковь не сразу приняла монашеский путь жизни, и у монахов тоже какое-то время были трения с иерархией и т. п., но даже потом, когда приняла, ведь всё равно не все же стали монахами?

Свящ. Георгий Кочетков: Конечно, нет. Я об этом много думал, этому были посвящены мои первые большие экклезиологические статьи — «герасимовская» и особенно «богдановская» , где я несколько поправил и восполнил свои собственные выводы. Если в первой статье я предполагал, что все будут как-то стремиться перейти к общинно-братскому (тогда я больше думал об общинах) способу реализации своей христианской веры и жизни, то во второй я уже говорил как раз о необходимости приходов как своеобразных миссионерских форпостов церковной жизни. Таких форпостов, куда привлекались бы люди — и случайные прохожие, и кто угодно еще, — которые были бы доступны всем. А для тех людей, которые уже могут брать на себя большую ответственность, которые могут быть более надежной опорой для Бога и Церкви, — для них более адекватны именно общины. Но в любом случае общинная жизнь, естественно, должна быть добровольной. Она не может быть просто ординарным способом организации церковной жизни. Общины в определенном смысле должны быть достаточно мобильными, пластичными и живыми. И не очень большими. В общине хорошо то, что она всегда сохраняет личностный контекст, личностное измерение. А значит, община не может быть больше 15-20, в самых крайних случаях — 25-30 человек. Братство может включать в себя и до ста человек, и то мы уже по опыту видим, что больше ста человек — это уже не братство в том смысле, что это уже потенциальное содружество братств (то есть несколько братств, живущих по одним принципам в тесном общении друг с другом). Просто потому, что при таком количестве людей теряются не только личностные, но и какие-то другие измерения церковной жизни: например, претерпевают определенные изменения церковные служения, поскольку слишком большое значение приобретают начальственные безличностные распоряжения, то есть не люди, а функции… Как функции они могут существовать и для тысячи человек, и для десяти тысяч, и для ста, и для миллиона, но они не могут при этом сохранить тепло братского общения, братских отношений и совместного братского служения. Люди уже не могут вместе переносить боль и страдания, а также сорадоваться друг другу. Во всяком случае, всё это как-то объективируется, идеологизируется и превращается в проблему с опасностью излишней клерикализации и прочих известных осложнений.

Сергей Смирнов: Я все-таки спрашивал о том, что ведь не могут же все жить в общинах.

Свящ. Георгий Кочетков: Да, и я говорю, что не могут. И не должны. Люди прежде всего должны быть всегда свободны. Приход — это всегда более формальная и менее ответственная структура, как для клира, так и для мирян. Поэтому там легче жить людям, которые не хотят или по каким-то причинам не могут углубляться в полноту церковной жизни, которые хотят главный акцент сделать, скажем, на жизни житейской — профессиональной, семейной или связанной с особенностями своего здоровья и т. п. Это нормально. Вообще в церкви всегда нужно многообразие. Это ничему не мешает. Общинно-братски организованная церковь совсем не исключает существование приходских общин, общинных или общинно-братских приходов. Мне об этом приходилось говорить на нашей конференции «Приход в православии» еще в 1994 году. Так что получается, что людей часто просто пугают, делают какие-то выводы за нас и вместо нас, причем выводы неправильные, в полном противоречии с тем, что мы сами делаем и исповедуем в своей жизни и вере. Мы никогда никого никуда не загоняли и не загоняем. Да и всем известно, что 70-80% людей, прошедших у нас оглашение, самоопределяются вне нашего братства и наших общин, оставаясь лишь друзьями или гостями братства или какой-то конкретной общины. Это достаточно красноречивая цифра, не позволяющая утверждать, что мы кого-то куда-то насильственно загоняем. Уже не говоря про принципы нашей жизни, которые совершенно этому противоречат.

Читать продолжение

Tags: свящ. Георгий Кочетков, сказано
Subscribe
promo mka march 17, 2017 10:18 9
Buy for 20 tokens
Сто лет назад Россия лишилась царя. Сначала отрекся Николай II, а так как сына ему было жалко, и интересы семьи оставались для него превыше всего, то отрекся сразу и за наследника, переложив без предупреждения корону на брата. Младший брат последовал примеру старшего... Хаос нарастал, люди жили…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments