Кирилл Мозгов (mka) wrote,
Кирилл Мозгов
mka

30 мая - день смерти Бориса Пастернака

Оригинал взят у tareeva в 30 мая - день смерти Бориса Пастернака
Это произошло в 1960 году. Сегодня не круглая дата, не юбилей. Но я отмечаю этот день каждый год. Возможно, в «груде дел, суматохе явлений» я в какой-нибудь год эту дату могла бы и пропустить, но этого не случилось ни разу, потому что день смерти Б.Пастернака совпадает с днем моего рождения. Он умер в ночь с 30 на 31 мая, и я родилась в ту же ночь. Сегодня я хочу вместе с вами вспомнить похороны Пастернака. Было так. Все знали, что Пастернак тяжело болен и что дни его сочтены, и мы очень хотели попрощаться с поэтом и последний раз увидеть его хотя бы в гробу. Хотели пройти за гробом от дома до кладбища. Но мы понимали, что это может не получиться, что о смерти Пастернака сообщат тогда и так, чтобы никто не сумел попасть на похороны, даже из москвичей. В день похорон, рано утром нас с мужем разбудил стук в окно (мы жили на низком первом этаже), и голос нашего друга Германа Плисецкого, поэта, тогда еще никому не известного. Герман кричал: «Интеллигенция спит, а великого поэта потихоньку хоронят!» Мы вскочили, мгновенно оделись. У меня нашлось черное шелковое платье и черный бархатный жакет к нему. Пока мужчины завтракали, я, человек практичный и предусмотрительный, быстро нарезала дюжину бутербродов, приготовила термос с чаем и термос с кофе, все это потом очень пригодилось. Мой муж сложил снедь в спортивную сумку, вскинул сумку на плечо и мы быстро пошли.



Было утро выходного дня, и вагон метро был почти пуст. Напротив нас сидела пожилая женщина, очень печальная, и я сказала мужу, что, верно, эта женщина тоже едет в Переделкино на похороны. Муж со мной не согласился, мало ли кто куда едет, и о чем грустит, до вокзала еще далеко. Но я оказалась права, эту женщину мы потом встретили на платформе. На платформе было много народу, много знакомых. Мы обнимались со смешанным чувством - скорби и радости от того, что мы встретились, что нас много и мы вместе. Сели в поезд. Поезд не отправился по расписанию. Мы испугались, что в движении электричек сделают перерыв, это вполне могло случиться. И тогда мы не успеем попрощаться и не успеем на похороны. Поезд отправился с опозданием всего на 5 минут, но мы успели натерпеться страху.
От платформы к даче двигался поток людей. Моя подруга Виля (мы встретились на платформе в Москве) сказала: «Вымирающее племя устраивает демонстрацию». Подходя к даче, мы услышали доносившуюся из окон прекрасную музыку в изумительном исполнении. В дверях дачи, прислонившись к дверному косяку, стоял Вячеслав Иванов, с лицом залитым слезами. Шло прощание с телом. Мы прошли мимо гроба, мы не видели Пастернака до этого, наверное, года три, но нам показалось, что он мало изменился. Лицо похудевшее было все же лицом Пастернака, он ведь ни на кого не был похож. Потом мы сидели под окнами дачи и слушали музыку. Играл Святослав Рихтер. Он играл несколько часов. Эта музыка была как бы фоном и в то же время участником событий, она выражала наши чувства и поддерживала, помогала пережить горе. Иногда Рихтера сменял Стасик Нейгауз. Вокруг дачи ходило и сидело множество людей. Было много грузин. В Грузии Пастернака очень любили, и не только потому, что он переводил грузинских поэтов. Там умеют ценить поэзию. Мне кажется, Грузия была для него прибежищем в трудную минуту, он там отдыхал душой. Меня в свое время познакомила с Пастернаком девушка, знавшая его по Тбилиси. Это знакомство произошло в консерватории за сценой на концерте Рихтера. Об этом знакомстве и этом концерте я рассказывала, когда вспоминала свою студенческую жизнь.
Никого из известных писателей я возле дачи не увидела. Говорили, что где-то здесь Константин Паустовский, и даже собирается выступать. Но вероятно, он все время был в доме. Я не увидела его ни возле дачи, ни среди людей, идущих за гробом. Не было никого из официальных представителей, ни от Союза Писателей, ни от Литфонда. Вынесли гроб. Из дома стали выносить охапки цветов, дом был завален цветами, и раздавать цветы присутствующим, чтобы донесли до могилы. Мне достался большой букет сирени. Я обрадовалась, сирень - мои любимые цветы. К кладбищу двигалось три потока людей. Один - за гробом, поток от переделкинской церкви, и от платформы электрички спешили те, кто только что приехал. Корреспонденты с фотоаппаратами и кинокамерами влезали на деревья, чтобы сфотографировать, поймать в объектив все три потока. Было все-таки немного похоже на то, как описал свои похороны Пастернак в стихотворении «Август».

…Мне снилось, что ко мне на проводы.
Шли по лесу вы друг за дружкой,.
Вы шли толпою, врозь и парами…


Гроб несли на руках, и желающих нести было много. Герману все-таки удалось подставить плечо, и несколько минут он нес гроб. Мой муж успел его сфотографировать. Фотография получилась удачной, но, к сожалению, у меня ее нет, ее забрал Герман. Могила была вырыта на пустом месте, возле трех сосен, других могил вблизи не было. Упоминание об этих соснах есть в стихотворении Плисецкого «Памяти Пастернака».
Я знаю, что в официальных отчетах, я прочла их уже в наше время, сказано, что в похоронах участвовало 500 человек. Но цену официальным подсчетам участников мы знаем по современным отчетам о митингах. Я считаю, что на самом деле в похоронах участвовало более тысячи человек. Общее настроение все-таки было подавленное. Мы понимали, что за нами наблюдают, что в толпе много людей из спецслужб, и все всех в этом подозревали. Разговаривали только со знакомыми, да и то негромко. Выступал какой-то человек, которого я не знала. Я спросила у стоящего рядом - кто это выступает, тот посмотрел на меня испуганно и не ответил. Выступавших было немного. Среди них - профессор Асмус. Вылез какой-то парень, закричал, что он рабочий и говорит от имени рабочих. Его приняли за провокатора. Паустовский так и не выступил. Нам была понятна его осторожность. Он боялся не за собственное благополучие, а за свое дело, которое считал важным для всех. Он был замечательный писатель и если бы выступил, то его перестали бы печатать. Вообще, на этих похоронах мы (я говорю только о себе и своем муже) как никогда почувствовали до какой степени мы несвободны и почувствовали довлеющий надо всеми страх. Сами-то мы за себя не боялись, но нас заразил страх других людей.
После похорон мы с несколькими присоединившимися к нам друзьями на лужайке неподалеку от платформы устроили поминки. Вход пошли мои бутерброды и кофе, и чай из моих термосов.
Несколько последующих лет на мой день рождения мы устраивали пикник в Переделкино. Прежде всего, мы шли на могилу Пастернака. На ней мы всегда заставали свежие цветы, часто полевые, которые Борис Леонидович очень любил, и еще какие-нибудь приношения: стеклянный тюльпан, стеклянных зверушек, карточку с написанными стихами и пр.
В 2006 году 4 октября после русского марша националисты на могиле Пастернака разложили костер из венков со всех соседних могил, в центр поставили банку с битумом и венки подожгли. От высокой температуры банка с битумом взорвалась и памятник был поврежден. Это видела съемочная группа итальянского телевидения, я уже об этом рассказывала.
Года два назад я последний раз была на могиле Пастернака. Кладбище теперь не узнать, да и Переделкино не узнать.
Я хочу показать вам два стихотворения, оба называются «Памяти Пастернака». Одно из них написал Герман Плисецкий, а второе Александр Галич. Галич не был на похоронах, возможно, он о них не знал, возможно, его в этот день не было в Москве. По стихам видно, что на похоронах он не был. Он пишет: «А у гроба встали мародеры и несут почетный караул». Он представляет себе типичные официальные литфондовские похороны. Если бы они были такими, то, конечно, мародеры стояли бы в почетном карауле, но Пастернаку хоть здесь повезло, у гроба были только свои.
Еще я хочу показать вам фотографии, которые сделал на похоронах Игорь Тареев. Лучшие их них расхватали знакомые, те, что были на похоронах и несли гроб, и те, которых там не было. Игорь был очень щедр и никому не мог отказать. Я показываю те, что у меня остались.

Памяти Пастернака

Герман Плисецкий

Поэты, побочные дети России!
Вас с чёрного хода всегда выносили.

На кладбище старом с косыми крестами
крестились неграмотные крестьяне.

Теснились родные жалкою горсткой
в Тарханах, как в тридцать седьмом в Святогорском.

А я – посторонний, заплаканный юнкер,
у края могилы застывший по струнке.

Я плачу, я слёз не стыжусь и не прячу,
хотя от стыда за страну свою плачу.

Какое нам дело, что скажут потомки?
Поэзию в землю зарыли подонки.

Мы славу свою уступаем задаром:
как видно, она не по нашим амбарам.

Как видно, у нас её край непочатый –
поэзии истинной – хоть не печатай!

Лишь сосны с поэзией честно поступят:
корнями схватив, никому не уступят.

4 июня 1960



Памяти Б.Л.Пастернака

Александр Галич

"... правление Литературного Фонда СССР извещает
о смерти писателя, члена Литфонда, Бориса
Леонидовича Пастернака, последовавшей
30 мая сего года, на 71-ом году жизни, после
тяжелой и продолжительной болезни, и выражает
соболезнование семье покойного".

Единственное, появившееся в газетах, вернее,
в одной - "Литературной газете", - сообщение
о смерти Б.Л.Пастернака.



Разобрали венки на веники,
На полчасика погрустнели,
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!

И терзали Шопена лабухи,
И торжественно шло прощанье...
Он не мылил петли в Елабуге,
И с ума не сходил в Сучане!

Даже киевские "письмэнники"
На поминки его поспели!..
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!

И не то чтобы с чем-то за-сорок,
Ровно семьдесят - возраст смертный,
И не просто какой-то пасынок,
Член Литфонда - усопший сметный!

Ах, осыпались лапы елочьи,
Отзвенели его метели...
До чего ж мы гордимся,сволочи,
Что он умер в своей постели!

"Мело, мело, по всей земле, во все пределы
Свеча горела на столе, свеча горела..."

Нет, никакая не свеча,
Горела люстра!
Очки на морде палача
Сверкали шустро!
А зал зевал, а зал скучал -
Мели, Емеля!
Ведь не в тюрьму, и не в Сучан,
Не к "высшей мере"!

И не к терновому венцу
Колесованьем,
А как поленом по лицу,
Голосованьем!

И кто-то,спьяну, вопрошал :
"За что? Кого там?"
И кто-то жрал, и кто-то ржал
Над анекдотом...

Мы не забудем этот смех,
И эту скуку!
Мы поименно вспомним всех,
Кто поднял руку!

"Гул затих.Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку..."

Вот и смолкли клевета и споры,
Словно взят у вечности отгул...
А над гробом встали мародеры,
И несут почетный караул... Ка-ра-ул!


А вот фотографии, которые сделал мой муж Игорь Тареев.













Tags: дата, история, перепост
Subscribe
promo mka march 17, 2017 10:18 9
Buy for 20 tokens
Сто лет назад Россия лишилась царя. Сначала отрекся Николай II, а так как сына ему было жалко, и интересы семьи оставались для него превыше всего, то отрекся сразу и за наследника, переложив без предупреждения корону на брата. Младший брат последовал примеру старшего... Хаос нарастал, люди жили…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments